Нужны ли детские дома

Детдома + дома престарелых: плюсы и минусы

Нужны ли детские дома
«Я родился в очень непростое время. Наверное потому сколько себя помню, с самого детства я постоянно искал любви и одобрения у окружающих меня женщин, но ни одна из них не была мне по-настоящему близка, ведь среди них не было той, которая меня родила.

Не было среди них моей мамы» – это строки из дневника одного повзрослевшего и окрепшего, во всех смыслах, воспитанника многих детских домов, начала распадающегося Советского союза, затем новой России.

Сейчас он занимается предпринимательской деятельностью, держит сеть небольших закусочных в Подмосковье, но все так же ждет материнской любви.

Источник фото: Яндекс. Картинки

Материнское тепло, то, что остро не хватает всем отказникам детских домов. И это не потому, что персонал учреждений скуп на ласки, нет, просто им не хватает на это время, ведь несколько десятков сорванцов нужно накормить, за ними убрать, на прогулку вывести, опять накормить, спать уложить, обучить, одеть и так изо дня в день.

Источник фото: Яндекс. Картинки

Гениальная идея для решения проблемы детской «недолюбленности» пришла из Канады и Америки.

Там с 1991 года Международный Обучающий Центр (ILC) в ряде крупных домах престарелых реализует программу, в рамках которой предоставляется возможность детям и взрослым взаимодействовать друг с другом.

Пять дней в неделю малыши из сиротских приютов приходят в гости к старшему поколению, чтобы вместе заниматься музыкой, танцами, искусством, рассказывать друг другу истории, готовить обед и делать еще много других увлекательных вещей.

У детей таким образом оказывается много любящих бабушек и дедушек, пожилые люди обрели любящих внуков. Дети лучше понимают процесс взросления и старения, а пожилые жители центра вновь чувствуют свою нужность, востребованность, они рады поделиться своим жизненным опытом и любовью.

Источник фото: Яндекс. Картинки

В России об этом опыте знают и стараются его внедрить. Союз добровольцев России уже организовывал встречи выпускников детдомов с постояльцами домов престарелых, накоплен исключительно положительный опыт, в связи с чем и появилась инициатива реализовать проект на государственном уровне.

Источник фото: Яндекс. Картинки

Соответствующие обращения о создании площадки для общения поколений член СПЧ Яна Лантратова направила в Министерство образования и науки и Министерство труда и социальной защиты. В качестве примера такой площадки она приводит Providence Mount St.

Vincent в США, который вмещает 400 пожилых жителей, а также несколько десятков детей, которые стали частью программы Международного Обучающего Центра (ILC). Но как известно, у любой палки есть два конца.

Так для обывателя, абсолютно положительная инициатива, являющаяся панацеей от всех социальных недугов и детских травм, вызывает настороженность у ряда экспертов.

Источник фото: Яндекс. КартинкиПо словам специалистов, и дети в детских домах и пожилые люди в домах престарелых, имеют свою специфику, у каждой из категорий есть сложные проблемы. У стариков старческая дряхлость, у детей физические или умственные отставания в развитии.
Источник фото: Яндекс. Картинки«Как дети из детдомов в реальности очень далеки от образов диккенсовских «бедных сироток», так и бабушки и дедушки из домов престарелых – не сказочные добрые и мягкие волшебники. А ведь у каждой из сторон будут именно такие – нереалистичные – ожидания от предстоящего общения: дети будут ждать бабушек с плюшками и шоколадками, а бабушки – заботливых и внимательных «внучков». Соответственно, для качественного и главное полезного контакта, здесь нужна специальная подготовка», — говорит президент благотворительного фонда «Найди семью» Елена Цеплик.

По ее мнению, прежде чем «пересекать» пожилых людей и детей-сирот, и ту, и другую сторону надо обучить, как общаться друг с другом, как строить отношения, как помогать друг другу. Во-вторых, встают вопросы физического здоровья.

«Дети в детских домах, как правило, имеют массу достаточно серьезных диагнозов, как и старики в домах престарелых. Как осуществлять «совмещение» таким образом, чтобы ни одна из сторон не страдала физически? Чтобы их совместный досуг не превращался в уход для одной или другой стороны? – тоже совершенно не понятно, какая методология здесь предусмотрена», — обращает внимание эксперт. Источник фото: Яндекс. КартинкиВ-третьих, еще одна серьезная проблема, о которой необходимо думать, — формирование привязанности ребенка к взрослому, нужда в постоянном общении со взрослым. Допустимо ли стимулировать привязанность ребенка к старому человеку, если есть высокая вероятность, что ребенку придется в скором времени переживать его смерть? Это очень сложный вопрос. И скорее всего, этого делать не нужно: травм у ребенка-сироты и так достаточно, считает Елена Цеплик. Источник фото: Яндекс. КартинкиОбеим сторонам – и детям, и бабушкам — нужно тепло и внимание. На постоянной основе совместить два учреждения – пока очень непросто, особенно в нынешних условиях, которые есть в российских домах престарелых, подчеркивают эксперты. Бабушкам нужен медицинский уход, в домах престарелых есть лежачие больные, кроме того, пожилые вряд ли будут рады постоянному шуму, гаму, беготне детей. Перестраивать систему, делать отдельный корпус для колясочников, для лежачих и тяжелобольных — маловероятно, что это произойдет, считают представители НКО.

Становится очевидно, что прежде чем проводить эксперимент с объединением детских домов и домов престарелых, необходимо все тщательно продумать.

А как думаете Вы? Возможно ли объединить сиротские дома и дома престарелых?

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5ec2f50f0bc6f5686b2eede4/detdoma--doma-prestarelyh-pliusy-i-minusy-5f06e3a67cb6ba3c1063acc5

Постановление о человечности: как реформа детдомов должна изменить жизнь сирот

Нужны ли детские дома

Постановление правительства РФ “О деятельности организаций для детей-сирот”, подписанное в мае 2014 года, запустило в стране масштабную реформу сиротских учреждений.

В стране их насчитывается более 1300, почти все они — государственные, частных — менее десятка. Есть и своя специфика: так, все организации делятся на образовательные, медицинские и социальные, в зависимости от подведомственности.

По данным на конец 2018 года, в них содержится примерно 73 тысячи детей.

О том, почему реформа детских домов была необходима и удалось ли ей за это время сделать жизнь воспитанников лучше, ТАСС рассказала руководитель благотворительного фонда “Волонтеры в помощь детям-сиротам” Елена Альшанская.

Почему назрели изменения

Изменения системы устройства детей в коллективные учреждения идут во всем мире примерно с 60-х годов. Если бы не распался СССР, мы бы это сделали еще в начале 90-х.

В 50–60-х годах появились исследования психологов и социологов о том, как влияет на ребенка его проживание в условиях коллектива.

Самое большое количество исследований связано с детьми раннего возраста, потому что проживание в коллективной среде оказывает на них самое пагубное воздействие.

Мы видим по выпускникам сиротских учреждений, насколько сложно и часто не очень успешно складывается их судьба. И эта ситуация не связана с качеством обслуживания, плохой едой или с угрюмым персоналом.

Прежде всего, она связана с тем, что у ребенка раннего возраста есть потребность в конкретном заботящемся взрослом, она абсолютно естественна, не связана с культурой, это, скорее, биологическая потребность.

Когда она не удовлетворяется, это приводит к довольно разрушительным последствиям для личности ребенка.

Многие не задумываются, что когда мы были маленькими, мы усваивали много разных вещей, которые мы реализуем во взрослой жизни: как устроены отношения в семье, как папа общается с мамой в нашей семье, в семье друзей, как устроен быт в доме, как заботятся или не заботятся о детях, каким образом взрослые зарабатывают деньги.

Условия жизни детского дома — это искусственная среда, далекая по всем своим признакам от того, как живут люди

Ребенок начинает подстраиваться под эту среду, учиться в ней взаимоотношениям, правилам. Внутри этой среды нет человеческих, личностных отношений, таких, какие есть в семье.

Потому что это рабочая среда, в ней профессиональные отношения.

У людей там нет эмоциональной близости, это было бы странно, если бы ее проявляли воспитатели на рабочем месте, — обнимали друг друга, целовали, жаловались на жизнь, садились в обнимку, смотрели телевизор.

Понятно, что ничего подобного в учреждении не может быть. Там нет такой понятной разницы между семейной, внутренней средой и внешней средой окружающего мира, какая есть в любой семье.

Люди уходят на работу, приходят домой, к ним приходят гости. Вся система координат усваивается ребенком не по рассказам, а через свою жизнь и переживания.

Когда нет такого опыта, социализация дается с большим трудом.

Простой пример: когда ребенок живет в семье, он знает, что его родители уходят на работу и возвращаются с работы домой. Это правильный порядок жизни. Там они зарабатывают деньги, на них покупают продукты, вещи, игрушки, приносят их домой.

Ребенок созревает, видя всю эту историю, и будет делать так же сам. Ребенок, который живет в детдоме, видит зеркальную картину — взрослый приходит к нему на работу, а уходит от него домой. Взрослый зарабатывает уходом за ним.

Эти вещи разрываются в его сознании.

Что меняет реформа

Она меняет цели и задачи и тип функционирования детских домов. Вместо казарм постоянного содержания мы делаем из них временные центры, устроенные по семейному типу. Ведь, по сути, то, как были устроены детские дома до реформы, вредило ребенку. Именно задача снизить вред стояла перед подобной реформой во всех странах мира, и наша страна не исключение.

Когда мы начали предлагать в Совете при Правительстве по вопросам попечительства в социальной сфере предложения по реорганизации детских домов, мы опирались на существующий международный и российский опыт.

Доказано, что коллективное проживание не полезно для детей. Нужно сделать по-другому — организовывать семейно-воспитательные группы и семейные детские дома.  

Решение этой проблемы не только в изменении системы детских домов, а в первую очередь в изменении политики устройства в нее детей. То есть самое главное — не допускать устройства ребенка в коллективное учреждение

Это возможно, если мы выстраиваем работу с его кровной семьей. Мы оказываем помощь людям, чтобы они не отказывались от детей и чтобы у них детей не изымали в ситуациях, когда они не причиняют детям сознательного вреда, а просто не справляются с тяжелыми обстоятельствами. Надо развивать поддержку и семейному устройству, чтобы мы наконец начали подбирать ребенку семью, а не семье ребенка.

Эта идея заложена в несколько пунктов постановления — ребенок размещается в учреждение, только если органы опеки не нашли никакой возможности устроить ребенка даже на предварительную опеку (это такая опека, когда человек может не собирать много справок, достаточно паспорта и осмотра жилья). То есть опека должна сначала поискать близких и знакомых ребенка, и только если это не получается, она должна отправить его в детский дом. Пока это мало где заработало на практике. Чаще всего опека не очень охотно ищет родственников и знакомых, а сразу везет в детдом.

Важный пункт — план развития жизнеустройства ребенка, который каждые полгода опека должна пересматривать вместе с детским домом.

В этом плане должно быть зафиксировано, какие действия предприняты, чтобы ребенка вернуть в кровную семью, устроить в семью родственников или устроить в замещающую.

Это новая история, где-то это происходит формально, где-то действительно пересматривают каждые полгода вопрос, почему ребенок все еще находится в учреждении.

Впервые какие-то ограничения ситуации передачи ребенка по заявлению появились только в этом постановлении, сейчас это требует еще больших изменений, потому что в учреждениях сейчас очень много детей находится по заявлению родителей.

Раньше любая семья могла отдать ребенка в детдом — потому что было  широкое определение, что такое тяжелая жизненная ситуация, кроме того, могли поместить, чтобы получить образовательные, социальные и медицинские услуги.

Никакого ограничения на сроки никогда не было, не было и задачи работать с семьей над изменением ситуации.

За каждым ребенком стоит своя история. Иногда это трудная ситуация в семье, где нужна была помощь, но единственный вариант помощи, которую предложили, — разместить ребенка по заявлению.

Очень много детей с инвалидностью, вроде как на получении “социальной услуги в стационарной форме” всю жизнь живут в детских домах — интернатах, потом переходят в психоневрологические интернаты, родители очень часто не навещают детей, никак не участвуют в их жизни.

В результате у нас очень много детей не потому, что у них трудная ситуация и у родителей не было другого варианта, а потому что им никто другой вариант не предложил.

И сегодня в рамках законодательства уже нельзя просто так ребенка сдать. У нас появился формат трехстороннего соглашения, в котором прописаны четкие сроки, причины размещения ребенка, ответственность и обязанность родителей его навещать, участвовать в его воспитании.

И требования к организациям предоставить родителям разнообразные виды помощи, чтобы их сложная ситуация разрешилась и они могли своего ребенка забрать домой. Где-то это стало инструментом реального сокращения сроков пребывания детей, но чаще это пока формальный документ. Это все — новые требования, новые инструменты.

Нужно не только время, но и обучение кадров и контроль над тем, чтобы это исполнялось.

Создание благоприятной среды

Постановление закончило ситуацию с перемещением ребенка внутри детдома из группы в группу. Раньше это было повсеместно. Для малышей особенно это была острая травма и стресс. В домах ребенка были перемещения каждые полгода.

Из дома ребенка он перемещался в детский дом, потом в интернат, то есть постоянно менял сначала группы, потом учреждения. В результате ребенок после выхода из детдома не умеет устанавливать постоянные отношения, не умеет беречь свое место в жизни.

Удивляются, почему у него бардак, он все продал и пропил, но это то, как мы создали ему эту личную историю, вырастив среди бесконечных потерь и перемещений.

Перемещения внутри учреждений в основном везде прекратились. Остались перемещения между учреждениями. Хотя постановление требует не перемещать ребенка, однако сохранились разные типы учреждений, которые подчиняются разным ведомствам, и это вынуждает учреждения перемещать детей.

Например, в четыре года из дома ребенка его вынуждены передавать дальше, в детский дом или интернат — у дома ребенка нет прав держать детей старше четырех лет. Мы вышли с новой инициативой изменить постановление так, чтобы мы перестали отправлять детей по этапу учреждений и пока ребенок находится под государственной опекой, создали для него стабильную спокойную среду.

Сама та среда теперь должна быть устроена по квартирному типу, в условиях приближенных к семейным, — прямо с такой формулировкой в постановлении. То есть ребенок, по сути, должен быть как бы в отдельной квартире с бытом, очень близким к обычному. Чтобы ребенок мог готовить, мог со взрослыми ходить в магазин, мог иметь свое личное пространство и свои личные вещи.

Должны появиться постоянные взрослые у ребенка. Постоянные воспитатели, у которых есть функция индивидуальной работы с детьми — наставничества

Акцент теперь на социализации, на выходе во внешний мир и участие в жизни наравне с другими детьми. Теперь ребенок не может, как это было раньше, учиться внутри детдома. В конце 80-х у нас большая часть детских домов была школами-интернатами, совмещая проживание и обучение.

У ребенка не было повода выйти за забор и соприкоснуться с обычным миром. Это претерпело существенные изменения. Ребенок должен учиться вне детдома, ходить на мероприятия. Внутри он может продолжить обучение, если невозможно учиться снаружи. Но мы сейчас меняем эту трактовку, делаем ее более конкретной.

Потому что эта невозможность во многих учреждениях трактуется как нежелание что-то делать.

Еще важный пункт — детей должны навещать их родственники, знакомые, близкие взрослые. Организации обязаны обеспечить общение ребенка с теми, с кем он был знаком до попадания в учреждение.

Детские дома не привыкли к этому, они пускали только опеку, максимум маму, а теперь какие-то знакомые. В ряде учреждений это начали практиковать.

По сути, мы из закрытых учреждений должны сделать учреждения открытые.

Где и что изменилось по итогам мониторинга

Сегодня в организациях для детей-сирот созданы более человеческие условия. Мы были с мониторингом в некоторых учреждениях с разницей в год-два и видим большую разницу. Когда приезжали в первый раз, были неустроенные комнаты на 15 человек, через год из нее сделали две, группы стали меньше, человеческая жизнь появилась внутри. Но этот процесс не находится в точке финала, это начало пути.

Есть регионы-лидеры — Москва, Тюменская область, есть аутсайдеры. Проблема не в регионах, а в разницах между учреждениями, — между учреждениями здравоохранения, образования и соцзащиты.

Учреждения системы соцзащиты оказались самыми отстающими — это детские дома — интернаты для детей с умственной отсталостью, куда много лет отправляли детей, которых в советской системе считали необучаемыми. Они обычно на отшибе, они огромные, с коридорной системой, в них самые тяжелые дети.

У них чаще всего не было коммуникации с внешними школами, дети даже не учились внутри. Они там просто сидели. Из такого места сделать рывок в сторону того, что написано в постановлении, очень сложно. У них самая тяжелая ситуация, потому что разрыв огромный.

Но все зависит исключительно от инициативы двух человек — руководителя учреждения и руководителя отрасли на уровне региона. Если эти два человека заинтересованы, то будет почти все. Если один из них — то будет половина.

Если ни один, то не будет ничего. Возможности законодательство предоставило очень широкие. Как идти по этому пути — это задача региональная.

А те ограничения федерального характера, которые мешали в полной мере реформироваться, мы сейчас хотим как раз предложить поменять.

Вице-премьер РФ Татьяна Голикова заявила: “Реформирование этой системы во всех сферах деятельности — и в здравоохранении, и образовании, и социальной защите — происходит.

Можно сказать, что верхний уровень реформирования пройден, но на самом деле есть более сложные и содержательные проблемы, которые нам предстоит обсудить и дать соответствующие поручения с точки зрения изменений в законодательство”.

Кристина Соловьева

Источник: https://tass.ru/obschestvo/6115339

Нужны ли России детские дома?

Нужны ли детские дома

Об угрозе ювенального законодательства западного образца уже много сказано. Опасность установления приоритета интересов детей над интересами родителей осознает большинство взрослых граждан нашей страны (71 процент по данным ВЦИОМ).

«Строгие родители? Не плачь, детка! – Мы найдем тебе новых»… Естественно, западные лоббисты обещают подыскать «теплый очаг» в кратчайшие сроки. Правда, мало кто задумывается над тем, что далеко не всех детей так легко устроить в семью, и далеко не всегда воспитание в семье гарантирует соблюдение прав ребенка.

Вот тут-то мы сталкиваемся с другой, пока мало обсуждаемой проблемой ювенальной системы – положением детских домов.

Их существование оказывается под вопросом благодаря новому лозунгу «Всех сирот – в семью»…

Своим мнением о последствиях введения ювенальной системы и о современной политике детствосбережения с читателями «Православного Осколья» поделился кандидат педагогических наук, отличник народного просвещения, заслуженный учитель РФ Владимир Иванович Попов, который уже более 20 лет стоит во главе большой семьи – старооскольского Дома Детства.

– Вы согласны с идеей «Каждого ребенка-сироту – в семью», которую сегодня активно продвигают в обществе?– Такая политика мне хорошо знакома. За правами детей следят, а семью, родителей не поддерживают. Кто-то сверху или из-за океана постоянно пытается пристыдить наших граждан якобы невообразимым количеством детдомов и приютов, говорит о государственной безответственности. Но я считаю, что нет ничего постыдного в том, что государство занимается детьми-сиротами. Обеспечение детей силами государственной казны – можно сказать, знак качества для такого государства. Это проявление любви к своим маленьким гражданам. Понятно, что ребенку тяжело, когда родителей нет рядом. Но органы опеки не должны работать как сортировочная машина: собрали детей по плохим семьям – передали в другие, вроде хорошие. Подобные методы еще с горем пополам можно применить при устройстве в семьи малышей – они хорошо приживаются, с ними проще найти общий язык. Подростки же почти всегда остаются не у дел. Проблема не только в том, что их не хотят брать в семью. Они сами зачастую против своего усыновления, хотя в поддержке – моральной, материальной – нуждаются. Ответственность за них несем мы – представители социальных служб.

– Вот как раз безответственное отношение к детям приписывают сторонники семейного устройства воспитателям детдомов. К этому прибавляют плохие условия содержания, махинации чиновников с собственностью…

– Дополню этот список. Одним из главных аргументов в защиту новой системы опеки является материальная составляющая: мол, в детдомах очень дорого содержать детей. В семье – дешевле. Представляете? «Дешево-дорого» – вот какими словами теперь определяют детей! Вот какое отношение у политиков к нашему будущему!Да, проблемы в нашей сфере есть – серьезные. Молодых специалистов не хватает – никто не хочет идти на такие зарплаты, оборудование устаревшее, ремонт помещений сделать – целая эпопея… Вообще всякое бывает – работа специфическая. Хороший садовник обрезает сухие ветки, но никогда не станет рубить все дерево, если у него хорошие корни. Институт детдомов в России существует уже более ста лет. Просто его нужно поддерживать.

– Проект нового федерального закона «Об общественном контроле за обеспечением прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» предполагает создание специальных общественных наблюдательных комиссий за детдомами и приютами. Опять-таки – чиновники сомневаются в качестве ухода за детьми и беспокоятся о соблюдении их прав. Кто «присматривает» сейчас за вами? Нужна ли еще одна комиссия наблюдателей?

– Я не совсем понимаю необходимость создания подобной структуры. Старооскольский детдом постоянно проверяют различные государственные комиссии – от департамента образования, от социального развития, от здравоохранения; инспекции – санитарные, медицинские, пожарные, прокуратура… Также есть и сторонние общественные организации, фонды, которые частенько наведываются с проверкой. За благополучие воспитанников детдома отвечает попечительский совет, в состав которого входят 75 старооскольцев, руководителей различных муниципальных структур города. Возглавляет совет глава округа П.Е. Шишкин. Приходят к нам и журналисты, и волонтеры, да и просто те, кто хочет взять ребенка в гости… Тут и захочешь – ничего не утаишь.

– Сегодня в Госдуме рассматривается вопрос об упрощении процедуры усыновления. Может, наоборот, стоит усилить препоны для приемных родителей, чтобы отмести всех неблагонадежных кандидатов в мамы и папы?

– Упростить процедуру нужно. Она давно превратилась в бумажную волокиту. Естественно, будущие родители должны заниматься со специалистами, проходить собеседования с психологом, но количество справок-отчетов нужно существенно уменьшить. На месте чиновников я бы также обратил внимание на оформление гостевого пребывания ребенка в семье. Ведь на самом деле вопрос об усыновлении сегодня встает редко. Происходит это потому, что нарушен механизм установления отношений ребенка и взрослого. Сейчас в детдомах содержатся детки с 12 лет. Их навещают родственники, близкие или просто взрослые, которые хотят познакомиться с детьми. Однако их посещения ограничиваются приглашениями в гости на выходные. Два-три дня в кругу близких – и снова в детдом. Не думайте, что детьми пренебрегают – их с удовольствием брали бы на каникулы, оставляли погостить подольше, а там, глядишь – насовсем бы забирали. Но есть одна великая проблема – сложность сбора и оформления всех необходимых документов для разрешения на гостевое пребывание. Количество справок и сложность их оформления сопоставима с оформлением документов на усыновление или опеку. Наши чиновники процесс усыновления представляют примерно так: побыл у тебя ребенок в гостях пару дней – бери насовсем, либо встречайтесь урывками дальше. Они не учитывают сложный процесс установления личных отношений между ребенком и потенциальными усыновителями, опекунами. Привыкание и знакомство происходит постепенно и требует определенных сроков. Двух дней в неделю для этого недостаточно. Ребенок должен понаблюдать за будничной рутиной, все осмыслить – и, как у нас говорят, влюбиться в семью. Требуется время и будущим родителям.

– Как вы относитесь к денежному поощрению опекунов и приемных родителей? В ближайшее время правительство планирует существенно повысить денежные выплаты-зарплаты и пособия для таких семей. Есть мнение, что это будет способствовать процветанию бездушного бизнеса на невинных детях…

– Когда в семье появляется ребенок – свой или приемный, – многое меняется, в том числе и в материальном плане. И, безусловно, семью нужно поддерживать. Тем более, что большинство усыновителей – люди с довольно скромными доходами. Моя личная позиция такова: выражать заботу о ребенке в денежных единицах нельзя. Если ты привел его в свой дом, забудь, что он – чужой. Теперь он твоя кровь и плоть. Этой твой сознательный выбор. И его обеспечение – в первую очередь твоя забота, а не органов опеки. Все поиски правды у чиновников, хождение по ведомствам в поисках жалости и денег ребенок видит. Вы заявляете совершенно посторонним людям, что ребенок – приемный. И даже если вы совершенно искренне думаете, что афиширование этого факта пойдет на благо детей, оно причинит ребенку только боль.

Кстати, именно по этой причине – материальной заинтересованности приемных родителей – я против детских домов семейного типа. Люди, которые даже с самыми чистыми намерениями берут под свое крыло десять, двадцать детей и обещают создать им обстановку «совершенно обычной» семьи, глубоко заблуждаются.

И хорошие госвыплаты тут не помогут. По сути, мы просто перемещаем ребят из одного детдома в другой – поменьше, победнее.

В детдом, где нет специалистов, которые помогают справиться с психологическими трудностями – а дети-сироты всегда с большим «психологическим грузом», – в детдом, где нет воспитателей, которые успевают присматривать за каждым сорванцом.

И, наконец, в таких семьях-интернатах нет достаточного материального обеспечения: таким мамам-папам, как и обычным детдомам, приходится искать спонсоров и попечителей, налаживать быт с помощью сторонних организаций. В итоге тяжело всем – и опекунам, и детям.

– Как вы относитесь к «закону Димы Яковлева» о запрете на усыновление российских сирот гражданами США? Какую политику в этом отношении проводит правительство области?– Правительство Белгородской области всегда было против усыновления наших детей иностранными гражданами. И за двадцать лет моей трудовой деятельности не было ни одного случая усыновления детей иностранцами. Хотя довольно много было «заморских» обращений на усыновление. Несколько раз мы даже отправляли по гостевым путевкам мальчишек и девчонок в США и Великобританию, но в усыновлении отказывали. Должен сказать, что жизнь этих ребят, несостоявшихся иностранцев, устроилась вполне благополучно: они получили образование и жилье, многие уже создали свои семьи.Думаю, курс наша область держит правильный. Но «Закон Димы Яковлева» мне кажется глупой политической игрой – ведь вопрос назрел давно, а решение было удачно представлено только сейчас, в критический для власти момент. Закон, на мой взгляд, нуждается в существенной доработке. В первую очередь нужно подумать о возможности усыновлять деток с тяжелыми неизлечимыми заболеваниями. К сожалению, у нас в стране таким ребятам мы порой не можем оказать достойную помощь и постоянный уход. В таких случаях нужно руководствоваться интересами детей.

– Изменилось ли вообще отношение к детям общества – взрослых граждан – за последние годы?

– Да, существенно. Не удивляйтесь тому, что я скажу! Несмотря на уверения прессы в том, что число неблагополучных семей растет, мне думается, люди стали с большим вниманием относиться к собственным детям. Казалось бы, раньше гораздо сильнее заботились о будущем своих чад. Но в годы дефицита папы днями напролет носились по городу в поисках кофточек-штанишек для дочки или сына. Мамы полдня стирали пеленки, полдня штопали носки. Потом в годы перестройки родители пропадали на трех работах… В наши дни прилавки в магазинах заполнились, появились всевозможные средства по уходу за детьми и относительно стабилизировались зарплаты. У родителей освободилась уйма времени, которое они посвящают своему малышу. Любовь их не оскудела, а приобрела другую форму. Можно сказать, родительский инстинкт перерос в осознанное чувство любви и ответственности. А перспектива введения новой ювенальной системы заставила мам и пап глубже осознать ценность семьи и трепетнее относиться к детям.

Беседовала Юлия Кривоченко

Источник: http://stal-nevsky.ru/?p=4878

Что бывает, когда государство заботится о детях

Нужны ли детские дома
Перед Новым годом на моём канале вышел новый выпуск шоу ЛСД с Митей Алешковским, соучредителем фонда “Нужна помощь”.

Разговор зашёл в том числе про детские дома в России, и Митя высказался категорически против их существования. Он говорит, что в нынешнем виде детских домов быть не должно:

“Детский дом – это концлагерь. Просто это концлагерь, в который ребенка помещают за факт того, что у него, допустим, сожитель убил его мать родную, за то, что он какой-то “не такой”. Он ничего не делал плохого, чтобы его туда поместили.

Детских домов быть не должно. В детском доме ребёнок ходит строем, у него есть номер на одежде инвентаризационный. Что значит “ходит строем”? В туалет, например, все выстраиваются … в очередь, вместе и какают на горшочках.

Посмотрите фильм “Блеф, или С Новым Годом!” – ужасающая, но блестящая работа Ольги Синяевой о том, что из себя представляет система детских домов в России. Это лагерь, реальный лагерь. Детского дома быть не должно. Помогать детскому дому не надо.

Вы же не помогаете лагерю? Нужно, чтобы ребёнок был в семье. Вот какую проблему надо решать”.

Я давно заметил, что в России почти вся дискуссия вокруг проблемы сирот сводится к простому: “Давайте купим сироткам подарки!” Иногда кажется, что если завтра все детские дома исчезнут, то тысячи людей по всей стране потеряют ориентир в жизни.

Обратите внимание, что мы говорим “помочь детскому дому” или “лучше бы в детдом отвезли вещи!”. То есть сам факт существования детдомов особо не смущает. Также людей мало интересует реальная судьба сирот. Детские дома в России кажутся неизбежным злом, с которым надо смириться.

Тема очень сложная, но мне бы хотелось начать дискуссию: а что вообще с этим делать? Как нам реформировать существующую систему, чтобы дети, оставшиеся без родителей, вырастали полноценными членами общества?Давайте посмотрим, как обстоят дела в Германии.

Почитал кое-что про систему детских домов в Германии – оказывается, детские дома там существуют, в том числе и учреждения закрытого типа. Но они не такие, как у нас.

Несколько лет назад в Германии было более 50 тысяч (по некоторым данным, до 65 тысяч) сирот и детей из неблагополучных семей, которые проживают в детских коммунах или приёмных семьях.

Как работает система, если родителей хотят лишить родительских прав

Если что-то случилось, власти забирают ребёнка в приёмник-распределитель (он может находиться в здании детского дома). Пока суд не вынес решение по его делу, ребёнок находится под защитой государства. Он живёт либо в детдоме, либо в приёмной семье.Дети дошкольного возраста обычно попадают в семьи.

Детский дом может сотрудничать, к примеру, с 10 такими семьями. Обычно у людей в таких семьях есть педагогическое образование (либо им нужно закончить спецкурсы).

При этом семьи получают финансовую поддержку: 700 евро как попечителям плюс 140 евро – “киндергельд”, деньги на ребёнка, которые положены любому родителю в Германии. Однако даже выплата этих сумм обходится государству дешевле (до 10 раз), чем содержание детей в детских домах.

На сегодняшний день существует много различных форм “полного содержания” ребёнка в зависимости от целевой группы, а также местоположения и размера самого дома.Например:

Проживание в молодёжных группах (коммунах)

Это обычная квартира или дом, где у каждого ребёнка своя комната. особенность жизни в коммунах состоит в том, что почти на каждого ребёнка приходится свой воспитатель, и дети находятся под постоянным присмотром. В коммунах делается ставка на индивидуальную работу с детьми и сохранение связей с родителями, поэтому они себя хорошо зарекомендовали.

Причём в некоторых случаях может быть так, что дети находятся там только днём, а ночуют уже у родителей. Иногда они живут в коммуне в будни, а к родителям их отправляют на выходные. Таким образом, детей не отбирают у родителей навсегда. Сотрудники детских домов или коммун работают одновременно с детьми и с их родителями.

Проживание у педагога

Тут всё просто: специально обученный человек берёт на воспитание одного-двух детей, и они живут у него дома.

Интеграция во взрослую жизнь

Это тоже коммуны, но живут в них уже подростки, и они пользуются большей независимостью. Основная цель организации такого проживания – знакомство молодых людей с самостоятельной жизнью.Живут они также в обычной квартире или доме.

Бывает даже так, что подросток живёт в квартире один. К подросткам каждый день приходят воспитатели, но проводят у них всего 1-2 часа в сутки.Это пример коммуны для тинейджеров в Корбахе. В этом доме живут 4 человека – два парня и две девушки.

ПодорожникиКомната девушки
ПодорожникиКомната парня
ПодорожникиОбщая кухня, где воспитанники раз в неделю обедают вместе с воспитателями. Это необязательно, но у них такая традиция.

ПодорожникиТерраса, где живут кролики одного из парней.
Подорожники

Уход за матерью и ребёнком

Некоторые матери живут вместе со своими детьми, но их также контролируют представители государства. Мать с ребёнком может проживать в квартире одна либо жить в коммуне с другими матерями.

У различные муниципалитетов Германии есть свои проекты поддержки матерей. Есть варианты адаптации несовершеннолетних матерей. Мать может обратиться за помощью, если муж выгнал её из дома с ребёнком, либо она сама ушла, и ей негде жить.

Государство берёт матерей под свою опеку и в случае насилия в семье.

Закрытый корпус

В детдоме закрытого типа ребёнок или подросток может быть размещён только с разрешения судьи. Как правило, такая мера применяется по отношению к несовершеннолетним преступникам.

Иногда ребёнка могут поместить в такой дом, если он слишком часто сбегал из госучреждений более свободного типа, либо просто если нет иного выхода из конкретной ситуации.

https://www.youtube.com/watch?v=Dq6YajEHRoc

В Германии закрытое жильё как форма социального воспитания подвергается резкой критике.

Краткосрочное проживание

Иногда ребёнка отселяют от родителей или опекунов на определённый период, пока ситуация в семье не наладится. За это время власти и родители могут решить, как быть дальше. Обычно такой период длится от нескольких дней до нескольких недель. Потом ребёнка либо возвращают в семью, либо выбирают иную форму опеки.

Смешанные формы

Система допускает смешение различных форм опеки. Например, когда ребёнок остаётся у родителей, но к ним приходят службы опеки и проводят тренинги. В том случае, если ребёнку нужен особый уход или у него отклонения в развитии, государство также присылает специалистов на дом.

Надо будет изучить проблему повнимательней, но, на первый взгляд, детдомов строгого режима, как у нас, в Германии просто нет. Надеюсь, мы тоже когда-нибудь придём к такой вариативной и гуманной системе, которая позволит сиротам и детям из проблемных семей спокойно интегрироваться во взрослую жизнь.

Спасибо Мише Буру за помощь в подготовке поста.

Подписывайтесь:

Обратите внимание:

Источник: https://varlamov.ru/3256541.html

Закрытие детских домов в России: реальность или миф

Нужны ли детские дома

Детские дома не помогают детям, а вредят им — к таким выводам на основании многочисленных исследований пришли развитые страны еще в середине прошлого века.

Что не так с детскими домами и почему сейчас — в период пандемии коронавируса — особенно важно закрыть учреждения, объясняет Диана Машкова, писатель, журналист, руководитель направления «Просвещение» благотворительного фонда «Арифметика добра», мама 5 детей, 4 из которых приемные.

Сироты, лишенные возможности жить в семьях, по причине отрыва от естественной для ребенка среды, обладают низким иммунитетом, развиваются хуже семейных сверстников и страдают множественными приобретенными психическими нарушениями. Серьезная инфекция, проникающая в детский дом, становится смертельной для большинства воспитанников.

Такие выводы привели к ключевым изменениям в мире.

Учреждений, в которых жило бы одновременно 50, 100 и даже больше детей, в отличие от России, не существует на сегодняшний день ни в Европе, ни в Америке, ни в Великобритании.

Процесс деинституализации коснулся большинства стран. От детдомов избавились Румыния, Молдавия, Узбекистан и многие государства в мире.

Почему на уровне президентов принимались такие решения? Чтобы найти ответ, важно обратиться к истории.

Первые детские дома появились в Европе в XII веке. Уровень смертности их воспитанников до XIX века составлял 90%. Сохранилась, например, статистика детской смертности во Франции XIX века — в учреждениях умирало 90% детей, кормилицы теряли 45%, а в семьях погибало только 20% малышей.

Эти данные привели к реформированию системы — детей стали помещать не в учреждения, а в приемные семьи в деревнях. И дети выживали.

Смертность не превышала ту, что была во всех семьях. Поначалу причину высокой смертности в учреждениях связывали только с инфекционными заболеваниями и недостаточной гигиеной. Однако всемирно известный психиатр Рене Шпиц в 30-х годах прошлого века провел масштабный эксперимент.

Он исследовал две группы детей: одна находилась в учреждении, где намеренно обеспечили абсолютную чистоту и все возможные защитные меры против проникновения инфекций, вторая жила в тюрьмах вместе со своими матерями, в грязи и без специального ухода. Несмотря на стерильность, треть детей в учреждении погибли. А дети с мамами в тюрьме выжили все.

Ученый сделал выводы, которые получили широкое признание в мире (к сожалению, в СССР в те годы на них внимания не обратили): виной детских смертей было отсутствие материнской заботы и любви, что лишало детей иммунитета и естественной защиты.

Сама оторванность от семейного окружения играла фатальную роль!

В XX веке было проведено немало других серьезных исследований, в частности Бухарестский проект по раннему вмешательству (BEIL). Дана Джонсон, профессор кафедры неонатологии и педиатрии Университета Миннесоты (США), выступал на Международном форуме «Каждый ребенок достоин семьи», организованном в 2016 году в Москве фондом «Обнаженные сердца», и делился полученными результатами.

Ученые зафиксировали, что дети в учреждениях отстают от сверстников в росте и развитии.

В качестве доказательства приводились фотографии подростков, еще не вступивших в пубертатный период, — эти дети по росту были вдвое меньше своих ровесников, живущих в семьях. IQ детей, которые проживают в учреждении, в среднем ниже на 40 пунктов.

По причине отрыва от семьи у детей постепенно возникают нарушения психического здоровья — ими страдают 50% воспитанников детдомов. Депрессия, тревожные расстройства, нарушения поведения, психические проблемы с вниманием и другие трудности появляются уже после 6 месяцев проживания в учреждении.

Через 18 месяцев ухудшается речь. Через 21 месяц теряются многие социальные навыки.

Детские дома инвалидизируют детей, месяц за месяцем превращая их в психически нездоровых и недееспособных граждан.

Вывод ученые делают только один — лучше ни при каких обстоятельствах не помещать ребенка в учреждение.

А что тогда делать? Помогать кровным семьям ради их сохранения для детей. Или, если это уже невозможно, воспитывать детей в заботливых и хорошо подготовленных приемных семьях.

Несмотря на детальные исследования и многовековой опыт, России XXI века понадобился COVID-19, чтобы признать опасность детских домов.

Сегодня, в условиях пандемии, стала очевидной прямая угроза для жизни и здоровья сирот в учреждениях. Ослабленные физически и психологически, подверженные депрессиям и низкому иммунитету, они станут легкой добычей страшного вируса. А если заразится один ребенок, болезнь с риском летального исхода поразит подавляющее большинство детей, живущих огромными коллективами в закрытом пространстве.

Обеспечить самоизоляцию внутри детского дома невозможно. Дополнительные меры защиты — как было доказано еще Рене Шпицем — в условиях сиротских учреждений попросту не работают по причине неестественности этой среды для жизни ребенка.

Ну и самое очевидное — каждый день на работу в учреждения из внешнего мира, из транспорта и своих квартир приходят сотрудники.

Их много — администрация, медработники, педагоги, охрана, повара и другие должностные лица. Если в детском доме воспитывается 100 детей, это означает, что их обслуживает примерно 120-130 взрослых, начиная с директора и заканчивая уборщицами.

Получается гигантское скопление людей. Если заболеет кто-то один, вирус с высокой долей вероятности поразит всех. Учитывая мощь и смертоносность COVID-19, последствия могут быть чудовищными.

Источник: https://letidor.ru/psihologiya/zakrytie-detskikh-domov-v-rossii-realnost-ili-mif.htm

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.